Что нужно и чего не нужно знать о Беларуси. 8.

С момента обретения независимости по старой советской привычке Минск либо не доплачивал, либо, как в 1994 и 1995 годах, совсем не платил за получаемый из России природный газ. В итоге к 1996 году объем задолженности белорусских потребителей перед «Газпромом» приближался к 1 млрд долларов.

Благодаря подписанию в 1995 году между Беларусью и Россией соглашения о таможенном союзе, а также договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, удалось найти решение ситуации.

По «нулевому варианту» Россия отказывалась от денежных притязаний в обмен за неоплаченную ею Беларуси стоимость вывоза и обслуживания ядерных ракет, аренду военных баз и чернобыльскую программу. Также белорусы получили «бонус» от российского руководства на частичную оплату газа не живыми деньгами, а товарами.

Тогда же Газпром принял решение строить через территорию Беларуси магистральный Газопровод «Ямал – Европа». Украина к тому времени задолжала Газпрому 900 миллионов долларов за газ. Компания хотела диверсифицировать свои газовые потоки и не зависеть от Украины, чтобы можно было хотя бы на время, не нарушая европейских контрактов, отключить неплатежеспособного соседа от газа за неуплату.

Строительство магистрального газопровода через Беларусь началось 12 февраля 1996 года. Оператором белорусского отрезка должна была стать компания «Белтрансгаз». 28 февраля «Газпром» простил Беларуси долги за газ в размере 700 миллионов долларов.

По разным оценкам, дешевый российский газ составлял приблизительно 20 процентов белорусского благосостояния. К тому же по данным одного из близких к руководству «Газпрома» источников, на территории Беларуси располагается одна из так называемых «дыр», то есть газовых хранилищ, из которых посредством манипуляций с давлением транспортировщики воруют в промышленных масштабах газ, способствуя ещё большему увеличению белорусского благосостояния за счёт «Газпрома».

В декабре 1999 года между Москвой и Минском был подписан союзный договор, в соответствии с которым предполагалось интегрировать белорусские газопроводы в российскую транспортную систему. Несмотря на это, Минск игнорировал этот пункт, за что на него начали сыпаться требования, во-первых, отдавать за газ не товары, а деньги, а во-вторых, вернуть накопившуюся вновь задолженность, которая достигла к тому времени более 200 млн. долларов.

Победив на выборах 2001 г. Лукашенко пообещал в рамках т.н. «списка Селезнёва» провести приватизацию «Белтрансгаза» в пользу «Газпрома», который согласился поставлять газ в Беларусь по внутрироссийскому тарифу ($46,68 за тысячу кубов). Но начав с 2002 года получать газ по внутрироссийскому тарифу, Беларусь сразу же притормозила приватизацию.

Уже в конце 2002 году «Газпром» временно прекратил поставки и обещал с 2004 года давать газ уже не по внутрироссийской, а по вполне коммерческой цене. Минск в ответ потребовал за «Белтрансгаз» не 1 млрд, а 5 млрд долларов, повысил плату за транзит газа и в 2004 году впервые с 1991 года отказался от контракта с «Газпромом».

В новогоднюю ночь 2004 года «Газпром» также впервые демонстративно на один день прекратил подачу газа в белорусском направлении. Александр Лукашенко сравнил такое отношение братского народа с тем, что делали в Беларуси фашисты во время Великой Отечественной войны.

Алекандр Лукашенко и глава Газпропа Рем Вяхирев на открытии газопровода Ямал-Европа

На фоне роста напряженности в российско-украинских газовых отношениях и уверениях в лояльности Лукашенко, Москва не стала, несмотря на заключенный союзный договор, настаивать на приватизации «Белтрансгаза», а белорусская задолженность была административными методами реструктуризирована. Во второй половине 2004 года «Газпром» возобновил поставки.

Несмотря на то, что Лукашенко не исполнял своих обещаний в вопросах приватизации, был непредсказуемым и неконтролируемым, с российской точки зрения было всё же выгодно оставить его во главе страны, но при этом не способствовать его усилению. Российские политики и аналитики оценивали в 2005 году, что давление на Лукашенко при помощи цен на нефть и газ может оказаться неэффективным, поскольку тот скорее выберет полную изоляцию Беларуси, чем согласится на ограничение или передачу своей власти. Не видя других вариантов, Россия поддержала Лукашенко во время президентских выборов 2006 года.

Выборы состоялись 19 марта 2006 года. Лукашенко одержал в них очередную «элегантную победу». На следующий день официальная пресса и власть начали готовиться к торжественной инаугурации президента. Но неожиданно инаугурация была перенесена. Неожиданно президент Лукашенко вообще пропал, исчез. Это было особенно заметно потому, что обычно Лукашенко мелькает по телевизору каждый день в разных новостных сюжетах, а тут его не было видно целую неделю.

Дело в том, что – как пишет Михаил Зыгарь – вечером после триумфальной пресс-конференции президенту Лукашенко позвонил то ли президент Путин, то ли даже кто-нибудь из российского руководства рангом пониже и потребовал, чтобы за политическую поддержку, которую никто, кроме России, белорусским властям не оказывал, Лукашенко наконец отдал Газпрому «Белтрансгаз».

К тому времени Беларусь оказалась в полной изоляции. Злокозненный мировой империализм лишил Александра Григорьевича двух главных союзников: Милошевича и Хуссейна. Подружиться с братским венесуэльским народом белорусам удалось только через год. Но тогда, в 2006-м, никого, кроме России, у Лукашенко не было. К тому же ровно через неделю после белорусских выборов в пользу России наконец-то разрешился затяжной украинский кризис – 26 марта 2006 года на парламентских выборах победу одержала Партия регионов Виктора Януковича. Все тылы были закрыты, и Россия решила надавить.

30 марта глава Газпрома Алексей Миллер заявил, что с 2007 года цена на газ для Беларуси будет повышена до «соответствующей европейскому уровню». Конкретная цена будет зависеть от параметров сделки по приобретению российской монополией акций «Белтрансгаза».

Контракт на поставку российского газа в Беларусь в 2007 году должен был быть заключён до конца 2006 года. Переговоры по поставкам газа несколько раз переносились. В ходе переговоров, состоявшихся 26 декабря 2006 года, «Газпрому» и белорусской стороне не удалось договориться о цене на российский газ для Беларуси в 2007 году.

Глава «Газпрома» Алексей Миллер по итогам встречи с белорусским вице-премьером Владимиром Семашко заявил, что Беларуси были сделаны очень выгодные предложения — 75 долларов за тысячу кубометров (оплата денежными средствами) и 30 долларов — оплата акциями «Белтрансгаза». Беларусь настаивала на своих условиях — 75 долларов за тысячу кубометров, из которых 45 долларов оплачиваются деньгами, а 30 долларов — акциями «Белтрансгаза».

Контракт удалось подписать только за две минуты до наступления нового года — 31 декабря 2006 года в 23 часа 58 минут. В соответствии с новым пятилетним контрактом, цена на российский газ в 2007 году составила 100 долларов за тысячу кубометров, формула цены с 1 января 2008 года была определена как соответствующая формуле цены при поставках российского газа в Европу, скидки от рыночной цены на 2008, 2009 и 2010 годы — 67%, 80% и 90% соответственно. Кроме того, Газпром наконец становился собственником 50% акций «Белтрансгаза».

Одновременно в декабре 2006 года глава правительства РФ Михаил Фрадков подписал постановление, согласно которому поставки нефти в Беларусь должны облагаться вывозной пошлиной, как и для стран, не входящих в Таможенный союз, что означало для белорусской экономики полную катастрофу.

Нефтяной офшор

Дело в том, что с весны 1995 года под лозунгом интеграционных процессов Россия обязалась продавать нефть своему будущему партнеру по Союзному государству без экспортной пошлины. Обговорив, что 85% экспортной пошлины на продукты белорусской переработки из российского сырья будут зачисляться в бюджет России.

Тогда предполагалось, что дешевая нефть и ее производные будут использоваться в основном на внутреннем рынке и не вступят в конкуренцию с российской продукцией на рынках третьих стран. Но сложилось иначе. Доходы от экспорта бензина, дизтоплива, масел постепенно становились одним из главных источников доходов бюджета. Менялись и приоритеты белорусского руководства.

Лишенная собственного углеводородного сырья Беларусь выдвинулась в число лидеров на постсоветском пространстве по экспорту нефтепродуктов. Страна фактически стала своеобразным офшором для российских нефтяников, которым, благодаря низким вывозным пошлинам, было выгоднее экспортировать свою продукцию через Беларусь. К тому же льготная нефть давала ощутимые преимущества белорусскому бензину на рынках Европы, Прибалтики и Украины.

Объемы нефтепере6работки и экспорта продуктов нефтехимии постоянно росли — в 2005 году в Беларуси было переработано 19,8 млн. тонн нефти, а белорусский экспорт этой номенклатуры товаров составлял 42% в денежном выражении от общего объема национального экспорта.

По различным данным Беларусь в результате функционирования «нефтяного офшора» получала $3-6 млрд. в год. Именно этот поток нефтедолларов вкупе с дешёвым газом и был реальной причиной «белорусского экономического чуда» 2000-х.

Нефтегазовый конфликт декабря 2006 – января 2007 поставил под угрозу функционирование всей белорусской экономики. 31 декабря было заключено новое соглашение о поставках российского газа в Беларусь, согласно которому цена на голубое топливо возрастала более чем в два раза.

А с 1 января 2007 года Россия ввела экспортную пошлину в размере $180,7 за тонну переработанного на белорусских НПЗ нефтесырья. Беларусь в ответ прекратила транзит российской нефти в Европу. Две недели союзники активно обменивались мнениями.

Соглашение было достигнуто только 13 января. Согласно нему, пошлина должна была взиматься с нефти, которая шла на переработку и дальнейший вывоз за границу в виде нефтепродуктов. На поставки для внутреннего потребления была установлена нулевая пошлина.

По оценкам некоторых экспертов, тогда Беларусь потеряла около 40% доходов от нефтеэкспорта. Но Россия предоставила Беларуси довольно щедрый понижающий коэффициент, который позволял давальцам и белорусским заводам по-прежнему зарабатывать приличные деньги в условиях роста мировых цен на нефтепродукты. Фактически белорусский нефтяной офшор в несколько урезанной форме удалось сохранить.

Шпионская история

В ночь с 22 на 23 августа в 2006 году в белорусском городе Бресте погиб литовский дипломат, а до этого высокопоставленный чин в Департаменте государственной безопасности (ДГБ) Литвы Витаутас Поцюнас. Тело дипломата нашли ночью у гостиницы «Интурист».

На месте происшествия к 5 часам утра собралось все милицейское начальство Бреста. И пребывало это начальство в полнейшей растерянности – все-таки смерть дипломата. Еще через минут тридцать к гостинице «Интурист» подъехал заместитель УКГБ РБ по Брестской области с собственной  командой следователей. С этой минуты акценты окончательно были расставлены, а лишние глаза и уши (в том числе и начальствующие в структурах МВД) отправлены вон.

Странные детали обозначились сразу. Во-первых, до глухого удара тела об асфальт, охрана не слышала ни битья стекла, ни криков. Во-вторых, дежурная по этажу сначала сказала, что буквально «за несколько минут до трагедии по коридору туда-сюда ходили трое мужчин». Позже, ни этих показаний, ни имени самой дежурной вообще не осталось в следственных документах.

Витаутас Поцюнас

Сегодня белорусский КГБ пребывает не в лучшем состоянии. Нет сильных спецов-вербовщиков. Нет стратегии внедрения в рамках глобальных и локальных сценариев. Нет качественных «прогнозно-аналитических» и «информационно-ситуационных» документов. Нет реальных (с высокой степенью допуска) агентов в ближнем и дальнем зарубежье. Нет разведки (ее вообще нет). Контрразведка работает исключительно «по дипломатическим миссиям» или по «стандартным поездкам за пределы страны членов оппозиционных структур», в крайнем случае, по «курьерским программам».

Формально резидентура у белорусов, конечно, имеется. При собственных посольствах. Но их компетенции не дотягивают даже до секретарских функций. Сбор публичной информации или информации из открытого доступа, перевод ее в «отраслевой» язык и выписывание в виде бессмысленных спецзаписок.

А вот дорогостоящих и мощных «внедренцев» или перевербованных агентов у КГБ уже давно нет. Но это не значит, что таковых не было раньше. До президентских выборов 2006 года спецслужба, несмотря на регулярные чистки, устраиваемые Лукашенко, идеально отслеживала финансовый трафик оппозиции, поименно знала ключевых финансовых курьеров и четко блокировала некоторые нежелательные коммуникации.

До переломного (во многих отношениях) 2006 года у так называемого «управления контрразведки» имелся свой собственный «бриллиант-внедренец». В Литве. В той самой Литве, которая переиграла к тому моменту Польшу и стала своеобразной финансово-аналитической «столицей» белорусской оппозиции.

Бриллиант – а это был именно Витаутас Поцюнас – обеспечивал просто невероятный объем информации. У него имелся прямой доступ к ключевым файлам – стратегии, исполнители, посредники, объемы финансирования. Он вообще числился на хорошем счету в ДГБ (Департаменте государственной безопасности Литвы). Особенно после истории с Роландасом Паксасом, которого вышвырнули из власти за «коррупционные связи с неформальным российским бизнесом» при помощи импичмента.

Поцюнас принимал в этой расследовательской истории живейшее участие. К Беларуси, понятное дело, та история не имеет прямого отношения. Разве что косвенное. В любом случае, Поцюнас активно работал с белорусской контрразведкой. Работал отлично и без всяких проколов. А потом случился шокирующий эксцесс в брестской гостинице «Интурист». Поцюнас погиб. Белорусский КГБ никак не прокомментировал эту странную историю. Прокуратура быстро разобралась в «обстоятельствах гибели гражданина Литвы» и «не обнаружила никаких доказательств насильственной смерти».

В то время сразу несколько управлений КГБ РБ имели собственную долю в оппозиционных деньгах. Ежегодные литовские бюджеты для оппозиции составляли 10-12 млн. долларов, а в предвыборный год спецбюджет вырос до 42 млн. долларов. Не считая так называемых спецпроектных денег. А это еще порядка 28 млн. долларов. Не менее 35-40% от общей денежной суммы перешло в закрома именно белорусских спецслужб. Тихо и незаметно. Без последствий в виде налоговых отчислений или перенаправления в госбюджет. Система «неформальных изъятий» (о которой мало что знал и Лукашенко) работала на удивление просто и бесперебойно.

Крот прочно окопался внутри ДГБ, которая в свою очередь, естественно, курировала всю «сеть для работы с Беларусью». Этот крот регулярно сообщает ценнейшую информацию – сколько, пропорции, на какие проекты, даты пересылки. Белорусским контрразведчикам  нужно было знать только время и место пересечения границы – курьеры частенько «летали» по стандартным погранично-таможенным (для них организованным) коридорам через польскую и литовскую границы. Все курьеры с суммой более 50 тысяч были своими и их свободно пропускали внутрь Беларуси. А дальше – изъятия под тем или иным предлогом. Или формальная реализация проекта.

После того, как Поцюнас погиб, идеальная сеть стала постепенно разваливаться. По банальной причине – не было больше ключевого координатора, который обеспечивал регулярные системные утечки информации. К тому же, в большой игре стали появляться новые курьеры. Со стороны. Не из КГБ. В самом КГБ бесконечно чистили и чистили контрразведчиков и прочих спецов.

Впрочем, уменьшалось и «литовское финансирование» оппозиции. Правда, у этого явления была совсем иная причина – западные политинвесторы устали финансировать недееспособных людей по ту сторону границы и сосредотачивали свои интересы на более прагматичных направлениях.

Тем временем, быстро выяснилось, что смерть Поцюнаса – это был жуткий, трагический, но обязательный элемент куда более серьезной игры. Игры за обеспечение контроля над силовыми структурами Литвы. В свою очередь этот контроль понадобился определённым литовским политическим группам в качестве своеобразной компенсации за давний провал проекта «Паксас–президент». В игре оказались большие и очень большие ставки.

Так вот, Поцюнас, как уже было сказано, плотно работал с белорусами. Сливал им курьеров, маршруты, программы и так далее. Ему платили деньги. Здесь все банально. А вот тогдашние руководители отдела контрразведки в ДГБ — Витаутас Дамулис и Вилмантас Беляускас — втянулись в куда более серьезный заговор. С россиянами.

На первый взгляд, этот заговор касался энергорынков и, в частности, повторной продажи нефтеперерабатывающего завода Mažeikių Nafta и проекта «2К» (терминал Клайпеда/Калининград). И на первый взгляд, ключевую роль в нем играли Дамулис и Беляускас.

Чуть позже, когда в игру вступит глава Комитета Сейма по национальной безопасности Альгимантас Матулявичус, станет очевидно, что ставки намного выше. Не отдельные предприятия, а общий контроль на отраслевом рынке. Создание сети фирм прикрытия. Переформатирование силовых структур Литвы. Молниеносное удаление из коридоров власти оппонентов. Компроматное переподчинение ключевых фигур в структурах власти и т.д. Все это будет позже.

А пока казалось, что речь идет только о формате на нефтерынке – польский «Орлен» или русский Лукойл.  По большому счету, россиян неизменно на всех энергетических рынках (литовском, белорусском, украинском) интересовал сугубо тотальный контроль. Литва сопротивлялась. Пытаясь, в том числе и тайно, продать часть активов европейцам и таким незамысловатым образом уравновесить ситуацию. ДГБ активно сопровождала переговорные процессы и гарантировала защиту конфиденциальной информации по тому же Mazeikiu. Но произошла крупная информационная утечка.

Русские спецпредставители узнали ключевые детали проходящих переговоров и через свое политическое, силовое лобби начали давить на литовское правительство. Как вскоре выяснилось, утечка шла из самого ДГБ. Началось масштабное внутреннее расследование, которое тут же вышло на большой заговор. И тогда контрразведкой (прежде всего, Дамулисом) разрабатывается двойная «операция прикрытия».

На первом этапе Поцюнас через собственные оперативные каналы получает сообщение, что его сильно «пасут» внутри страны. И что он прочно попал «в оперативно-розыскные» мероприятия, так как именно его считают «ключевым кротом иностранных спецслужб». Пока, правда, непонятно, какой именно спецслужбы. Не понятно также, по «какому направлению» произошел прокол. Сам Поцюнас – что не удивительно, он ведь играл в совсем иные игры — совершено не понимает, что происходит. Он знает за собой только один грех – белорусский. И совсем ничего не знает о «русском следе».

В итоге его как бы выдавливают в Беларусь «на дипломатическое прикрытие». Но он продолжает паниковать. Искать ответы. Мечется. Поцюнас сильно нервничает и требует от контрагентов немедленного «залегания на дно» и даже полного разрыва отношений. Кульминация приближается. Поцюнас уже не адекватен, загнан в угол. И он уже принял категорические решения. Белорусы же, которые пришли к нему на встречу в «Интурист», не совсем понимают причины его паники и банально уверены, что он хочет «засветить коридоры» и сдать всю схему – с кем из белорусских офицеров и через кого он работал.

Так или иначе, развязка наступила молниеносно. Тело Поцюнаса нашли в полтретьего ночи без признаков жизни. После – последовали стандартные процедуры чистки. Белорусы чистили всю информацию о Поцюнасе. В любом случае официальный Минск был категорически заинтересован в том, чтобы как можно меньше говорить о смерти своего «литовского агента» и быстро спустить все на тормозах.

После странной гибели полковника-дипломата (общественность его хорошо знает, как участника серьезных политических расследований) глава отдела контрразведки ДГБ Дамулис «сливает» газете Laisvas Laikrastis  и ее редактору Ауримасу Дрижюсу детективную историю о том, что Поцюнас раскопал «многомиллионные финансовые махинации крупных литовских чинов с деньгами для белорусской оппозиции». И сделал это чуть ли не по заказу тогдашнего американского посла в Минске Джорджа Кролла. И был убит по той простой причине, что уже практически вышел на след влиятельных литовских похитителей, собрал убойные доказательства и готов был их обнародовать.

Дрижюс цепляется в эту историю мертвой хваткой. Так начинается идеальная операция прикрытия собственной «теневой сделки». Фиктивное расследование Поцюнаса (особый цинизм ситуации как раз в том и кроется, что сам полковник работал на белорусские спецслужбы) становится полноценной сенсацией. В сейме резкую активность развивает упоминавшийся уже глава комитета по национальной безопасности Матулявичус, создается соответствующая комиссия по расследованию деятельности ДГБ.

Само ДГБ уже плотно висит под оперативным наблюдением. Арвидас Поцюс (тогдашний глава ДГБ) теряет мобильность – ему тяжело проводить внутренне расследование по выявлению источника утечки, ему почти невозможно добраться до заказчиков куда более масштабной, чем в случае с Поцюнасом игры. Главу ДГБ вообще не интересует белорусская тема. Вернее, он ничего не знает о Поцюнасе и его белорусских проектах. Короче, Поцюса прочно вяжут по рукам и ногам. И тут же к нему приходит оперативная информация о готовящемся серьезном ударе по ДГБ. Крайне высокое напряжение. Крайне высокие ставки. И Поцюс допускает роковую ошибку, явно сыгравшую на пользу не только дуэту контрразведчиков, но и группе Матулявичуса.

ДГБ берет в разработку редактора Дрижюса, арестовывает тираж Laisvas Laikrastis и попадает в блестящую ловушку. Внутреннее расследование в ДГБ разваливается, а политическая группа прикрытия получает мощнейший удар. Дальше – больше. Поцюнаса делают героем, хотя на самом деле он играл на другой (белорусской) стороне. Российские «кроты» выведены из-под удара. Поцюс в течение полугода интенсивно отбивался от прессинга парламента. Пока не ушел в отставку.

Более того, еще позже оказалось, что и Поцюнас, и Mažeikių Nafta, и Дамулис – всего лишь отвлечение внимания. Ключевая цель – новые газовые контракты и окончательный вывод с рынка корпорации Dujotekana, намертво привязав ее к российским спецслужбам.

Прикрываясь глубокими и скандальными расследованиями (на самом деле, малозначительными), кои проводил комитет по национальной безопасности Матулявичуса, неоднократно вскользь упоминался ключевой объект атаки в качестве главного «плохого мальчика». Так, именно Dujotekana и ее глава Римандас Стонис к концу «войны» в общественном мнении превратилась в крышу для «русских спецслужб». Возможности корпорации были серьезно подорваны.

А на самом деле, за всем этим стояла чистая прагматика — место Dujotekana на газовом рынке должны были занять «дочки» Газпрома. Со всеми вытекающими. Блестящая игра с двойной или даже тройной «разводкой». Правда, в дальнейшем авторы этой игры так и не добились полноценной (пусть и временной) властной монополии в Вильнюсе. Но это уже другая история.

Клайпедский порт

В 2006-2007 гг. начинает стремительно расти грузооборот Клайпедского порта. По данным представительства дирекции Клайпедского морского порта в Беларуси, увеличение объема отгрузки Беларусью экспортных грузов через Клайпедский морской порт в 2007 г. (5,98 млн. тонн) составило 52,7% по сравнению с 2006 годом. При этом наиболее высокий темп роста экспортных поставок через Клайпедский порт отмечен по нефти и нефтепродуктам – по сравнению с предыдущим годом он составил 72,9% (2,15 млн. тонн).

По итогам первого полугодия 2008 г. он стал лидером по объемам транзита грузов среди портов стран Прибалтики. Это — результат транспортировки поступающего из Белоруссии сырья. Увеличение транспортировки нефти через Клайпедский морской порт обсуждалось на уровне политического руководства Беларуси и Литвы на состоявшейся в сентябре 2008 года встрече в Друскининкае.

Российская пресса в то время отмечала, что увеличение транзита нефти и нефтепродуктов, поступающих в Литву из Беларуси, не является случайным. «Дело не только в том, что его контролируют коммерческие структуры, близкие к Александру Лукашенко. Резкий рост транспортировки сырья через Клайпедский порт обусловлен целенаправленной политикой властей Белоруссии и Литвы, направленной против экономических интересов России».

Дополнительную загрузку Клайпедскому порту обеспечила созданная в 2007 году «Белорусская нефтяная компания». Это закрытое акционерное общество создано по специальному поручению Лукашенко для оптимизации работы по закупкам нефти и экспорту нефтепродуктов. Акционерами БНК являются гособъединение «Белоруснефть», ОАО «Нафтан», ОАО «Мозырский НПЗ», Белорусский нефтяной торговый дом. По словам Лукашенко, задачей компании является совершенствование системы закупки нефти и реализации нефтепродуктов на экспорт, чтобы страна получала от этого максимальную выгоду.

В период наибольшего обострения отношений с Россией 2008-2010 гг. БНК предпринимала также активные попытки диверсификации источников сырья для белорусских НПЗ. Беларусь получила концессию на добычу нефти в Венесуэле и Иране, кроме того в Венесуэле и Азербайджане закупалась сырая нефть.

Белорусские власти планировали принять участие в строительстве литовского терминала сжиженного газа. «Беларуськалием» были приобретены 30% акций клайпедского терминала сыпучих грузов – крупнейшая инвестиция белорусских компаний на территории Евросоюза. На Беларусь приходится треть грузооборота Клайпедского порта. Активная деятельность БНК по загрузке морского порта в Клайпеде реализует планы Лукашенко по извлечению не только максимально финансовой, но и политической выгоды.

Накануне президентских выборов 2010 года в Беларуси президент Литвы Далия Грибаускайте публично огласила свою позицию по Беларуси, в которой «выразила поддержку действующему президенту Беларуси Александру Лукашенко и надеется на его победу во время президентских выборов в Белоруссии». На закрытой встрече с послами стран Евросоюза президент Литвы также заявила: «Александр Лукашенко — гарант экономической и политической стабильности и независимости Беларуси. Мы не хотим, чтобы наша соседка стала второй Россией».

Летом 2011 года литовские власти выдали властям Беларуси информацию о банковских счетах пятисот противников президента Александра Лукашенко в Литве, что привело, в частности, к аресту главы белорусского правозащитного центра «Весна» Алеся Беляцкого.

Спустя несколько недель, 13 сентября, Даля Грибаускайте обвинила белорусскую оппозицию в выпрашивании денег у зарубежных спонсоров и выступила против применения санкций в отношении официального Минска, поскольку иначе, по ее мнению, «весь белорусский народ отвернется от Запада и окажется в объятьях другой соседней страны, станет зависимым от финансирования другой страны и будет вынужден за бесценок продать свою экономику».

Интеграция через не хочу

Пресловутое путинское «отделение мух от котлет» в белорусско-российских отношение произошло в 2007 году вместе с повышением цены на газ и введением экспортных пошлин на нефть. Эти два события нанесли белорусской экономике серьёзный урон и существенно поубавили братской любви в двусторонних отношениях. К тому же Беларусь, после вынужденной продажи 50% акций Белтрансгаза за 2,5 млрд. долларов, потеряла один из немногих своих козырей, многие годы используемый в переговорах с Россией.

Изменения в российской экономической политике в отношении Беларуси привели к краху модели двусторонних отношений, существовавшей со времён установления диктатуры Лукашенко в 1996 году и которую можно охарактеризовать следующим образом: дешёвое российское сырьё и беспрепятственный доступ на российский рынок в замен за лояльность и военно-политический союз с Россией. Новая политика Кремля поставила своей целью получение контроля над белорусскими стратегическими предприятиями.

С приходом Дмитрия Медведева российская политика по отношению к Беларуси не изменилась. В 2008 году цена на газ для Беларуси выросла со 120 до 185 долларов за тысячу кубометров. В июле по НТВ была показана первая часть документального фильма «Крёстный батька». В августе президент Медведев демонстративно отказался встречаться с Лукашенко во время саммита глав государств-членов ОДКБ в Ереване.

Грузинский кризис в августе 2008 года привёл к дальнейшему охлаждению отношений. Сперва Лукашенко отказался хотя бы на словах поддержать Россию, а затем отказался признать суверенитет Абхазии и Южной Осетии. Вопрос признания независимости бывших грузинских провинций стал объектом торга между Минском и Москвой. Белорусская сторона в замен за признание требовала значительных экономических уступок. Кремль отвечал усиливавшейся антилукашенковской пропагандой в российских СМИ. Беларусь в ответ резала новостные блоки российских каналов о ограничивала их вещание на территории страны.

На заседании Совета Министров Союзного Государства 30 января 2009 года премьер-министр России Владимир Путин сообщил, что дальнейший привилегированный доступ белорусских продуктов на российский рынок будет зависеть от создания совместных холдингов, которые в действительности должны были стать инструментом российского капитала для получения контроля над отдельными секторами белорусской промышленности. В первую очередь россиян интересовала белорусская молочка. Белорусы решили прибегнуть к своей излюбленной тактике забалтывания вопроса. В конце концов Кремлю это надоело, и 6 июня 2009 года Россия вводит запрет на импорт белорусских молочных продуктов. Началась «молочная война», по характеру как две капли воды похожая на предыдущие газовые и нефтяные войны.

Но и о нефтяных войнах союзники не забывали. В начале 2009 года Россия настойчиво предложила создание нефтяного холдинга. По планам, в распоряжение холдинга белорусы должны были передать свой участок нефтепровода «Дружба». Лукашенко и здесь тянул время до последнего, в результате чего новый 2010 года Беларусь встретила без подписанного нефтяного контракта. Опасаясь потери российского рынка сбыта, Александр Григорьевич был вынужден принять решение о вступлении в Таможенный Союз с Россией и Казахстаном на условиях Кремля.

Соответствующий договор был подписан в Минске 27 ноября 2009 года. Согласно нему, на территории трёх государств снимаются ограничения на движение товаров, капитала и услуг, за исключением нефти, которая облагается нефтяной пошлиной в случае её экспорта через Беларусь в третьи государства. Таким образом, Россия, как ей казалось, обезопасила себя от очередных проявлений белорусской крестьянской хитрости. Запуск Таможенного Союза планировался на 1 июля 2010 года, но его пришлось отложить, так как Лукашенко не соглашался с введением экспортных пошлин.

2009-2010 годы были периодом систематического роста напряжённости в белорусско-российских отношениях. Беларусь не признала независимость Абхазии и Южной Осетии, и выпустила политзаключённых, благодаря чему получила приглашение в программу Восточного партнёрства, демонстрируя тем самым, что может в любой момент перебежать в лагерь кровавых империалистов, которые ещё несколько лет назад были лютыми врагами и планировали травить белорусских граждан дохлыми крысами. Россия пыталась брать Александра Григорьевича «на понт», показывая новые и новые части «Крёстного батьки».

Евросоюз начал постепенно снимать с Беларуси санкции и призывать к дальнейшей демократизации. Были обещаны инвестиции и кредиты в замен за демократические выборы в декабре 2010 года. Белорусские власти взялись за дело всерьёз. Зарегистрировали всех кандидатов, даже тех, кто не собрал необходимые 100 тысяч подписей. Разрешили всем кандидатам свободно агитировать на улицах, и вообще отличились невиданным по белорусским меркам либерализмом.

Но за десять дней до выборов российские власти поменяли свою тактику по отношению к Беларуси. Президент Медведев на встрече глав государств-участников Таможенного Союза в Москве согласился на доставку российского сырья в Беларусь на условиях предложенных Лукашенко. Соглашение предусматривало беспошлинный экспорт нефти в Беларусь, её переработку на белорусских НПЗ, но в случае продажи продуктов нефтепереработки за границу, экспортные пошлины должны были целиком идти в российский бюджет. Изменение позиции России по нефтяному вопросу должно было – по подсчётам Министерства финансов РФ – принести Беларуси ежегодную прибыль в размере 4 млрд. долларов.

Демократия оказалась не нужна, и 19 декабря, в вечер после выборов, акция оппозиции была разогнана с показной жестокостью. Все девять альтернативных Лукашенко кандидатов были арестованы. Некоторые пошли по этапам.

Поскольку в Беларуси ничего не делается без ведома Самого, считается, что Лукашенко осознанно пошел на воссоздание и консервацию жесткого авторитаризма. Однако, для того, чтобы произвести подобный апгрейд, нужно было обязательно сделать несколько стратегических запасов. Запас ресурсов, прежде всего. Запад дал такой ресурс частично. Контракты начали работать. Бизнес влез в Беларусь – почувствовал уровень доходности. Теперь, несмотря ни на что, он будет лоббировать свою доходность и Лукашенко как гаранта этой доходности. Следующая стратегическая цель – своеобразно напугать Россию разрывом многих совместных теневых проектов. Лишить олигархов из «кремлевского пула» возможности мыть большие деньги в Беларуси. И вернуть Россию в традиционное состояние «бескорыстной помощи». Чтобы российский бюджет терпел убытки от работы с Беларусью, а конкретные российские олигархи на этом убытке очень даже неплохо зарабатывали совместно с прокладками Александра Григорьевича.

Еще одна цель – подсушить оппозицию. Превратить в «крыс», воюющих между собой за последний кусок хлеба и поставить под свой полный контроль. Лукашенко блестяще этот кусочек игры разыграл – многие министры (тот же Радослав Сикорский) и даже президенты (Даля Грибаускайте) – откровенно, наперебой сдавали любых белорусских альтернативщиков. Короче, Батька сделал все необходимые стратегические запасы и 19 декабря кульминационно вырубил всех.

Белорусский бюджет смог вздохнуть с облегчением, тем не менее недополученные в 2010 году российские нефтегазовые субсидии на несколько миллиардов долларов вкупе с тридцатипроцентным искусственным повышением заработной платы в канун президентских выборов декабря 2010 года, подорвали и так ослабевшую к тому времени белорусскую экономику. В январе 2011 года в стране разразился финансовый кризис.

К весне из магазинов пропали сахар и растительное масло, возник чёрный рынок валюты. Люди штурмом брали обменники и, казалось, общественное недовольство вот-вот перерастёт в массовые протесты, но тут как нельзя кстати произошёл взрыв в минском метро. Сразу же задержали 25-летних токаря и электрика из Витебска. Они немедленно во всём призналиcь, а заодно взяли на себя ответственность и за все остальные взрывы, случавшиеся когда-либо в Беларуси (в том числе и взрыв 3 июля 2008 года, после которого отстранили Шеймана). После чего их расстреляли. Ситуация в стране успокоилась, люди сплотились вокруг своего верховного лидера.

Чтобы справится с кризисом Минск вынужден был продать оставшиеся 50% акций Белтрансгаза Газпрому за 2,5 млрд. долл., обеспечив себе значительную скидку в цене на газ. Кроме того, белорусские власти с целью извлечения дополнительной прибыли принялись, по старой традиции, искать лазейки в новом договоре о экспортных пошлинах на нефтепродукты. И уже очень скоро они их нашли.

(Продолжение следует)

 

Нести в массы: