Исламское Государство Ирака и Леванта. 2

Будучи поначалу фактически иракским подразделением полумифической «Аль-Кайеды», ни в чем особо выдающемся она так и не была замечена. Все изменилось ближе к началу войны в Сирии. Внезапно в 2010 году в группировку массово влились профессиональные военные бывшей армии Саддама Хуссейна, крайне прохладно относящиеся не только к радикальной исламистской идеологии, но и к исламу вообще. Пренебрежительное отношение к обрядам, соблюдению внешнего вида истинного правоверного компенсировалось их опытом и знаниями. Практически сразу структура ИГИЛ претерпела изменения, были созданы ее военное крыло, центральное командование, финансовая и тыловая службы, развернута своя собственная мобилизационная система — военная машина заработала сразу и на всех оборотах. Одномоментное появление и возвышение военных, их ключевая роль в последующих событиях заставляет подозревать в этом внешнее воздействие. Скорее всего, так оно и было, особенно если учесть, что большинство военных находились в американских тюрьмах в Ираке и были выпущены как на заказ.

Военный руководитель ИГИЛ Хаджи Бакр, бывший полковник (по другим сведениям — бригадир) армии Саддама Хуссейна, по некоторым данным стоял за созданием в начале 2012 года группировки «Фронт Ан-Нусра», которую предполагалось использовать в качестве сил специального назначения. Во многом изначально структура «Ан-Нусры» копировала иранский спецназ Корпуса стражей исламской революции «Аль-Кудс». Любопытным новшеством для сирийской войны стало разбиение «Ан-Нусры» на самостоятельные тактические группы численностью в 50-100 человек, что позволяло командирам с небольшим военным опытом вполне успешно вести боевые действия, координируя свои действия через вышестоящие штабы. Такая структура позволяла «Ан-Нусре» вести боевые действия на обширной территории, руководствуясь единым замыслом и в то же время не зависеть критически от профессионального уровня низового командования.

В случае необходимости такие тактические группы могли объединяться друг с другом либо с союзными группировками, образуя крупные соединения, решающие оперативные задачи. При этом была создана секторальная система командования — территория Сирии была разбита на вилайеты, командование в которых осуществлялось профессиональными военными либо имеющими боевой опыт командирами боевых группировок. В этой системе нет ничего уникального — она применяется исламистскими группировками повсеместно. Как правило, амир сектора самой крупной из группировок автоматически получал возможность командования над всеми остальными союзными группировками на своей территории.

igil600-450_1458056946-jpg-600x450_q85

Боевики Ан-Нусры

Однако руководитель «Фронта Ан-Нусра» Абу-Мухаммад аль-Джулани очень быстро вышел из-под контроля руководства ИГИЛ и стал вести самостоятельную войну, сблокировавшись с Сирийской Свободной Армией FSA, чем вызвал враждебное отношение со стороны ИГИЛ. С тех пор ИГИЛ отказалась от создания отдельных автономных группировок и вела боевые действия только самостоятельно.

Исключительно любопытную информацию сообщила в свое время Свободная Сирийская Армия FSA — она предоставила некие документы, согласно которым в военном руководстве среднего звена в ИГИЛ чуть ли не с ведома высшего военного руководства этой организации присутствовали сотрудники военной разведки Асада, координируя борьбу Сирийской арабской армии и ИГИЛ с подразделениями FSA и союзной с ней «Ан-Нусры». Возможно, что информация FSA ложна и направлена на дискредитацию ИГИЛ — однако она вполне согласуется с беспощадной борьбой ИГИЛ против FSA.

В отличие от большинства исламистских группировок ИГИЛ после прихода военных имела очень конкретную политическую программу, которой была подчинена деятельность всех ее служб и подразделений, включая и идеологическую составляющую. Политическая цель ИГИЛ — построение суннитского халифата на территории исторического Леванта — была гораздо ближе и понятнее значительному количеству сочувствующих исламистам в отличие от абстрактных идей остальных исламистских группировок.

Нюанс в том, что руководство ИГИЛ было представлено исключительно иракцами, и никого иного в него не допускали. Это вызывало определенное раздражение со стороны сирийцев, иорданцев, саудовцев, египтян, чем пользовались противники ИГИЛ. Поначалу, правда, в руководстве ИГИЛ были и иностранцы — египтянин Абу Айюб аль-Масри был вторым лицом ИГИЛ, после гибели первого руководителя ИГИЛ Абу Умара аль-Багдади некоторое время группировкой руководил марокканец Ан-Насер Абу-Сулейман. Однако с приходом бывших военных-баасистов их лидер Хаджи Бакр сумел продавить назначение на пост руководителя группировки иракца Абу-Бакра аль-Багдади, мотивируя свою рекомендацию происхождением аль-Багдади из племени Курейш, что давало право Абу-Бакру впоследствии объявить себя Халифом. После этого в шуре ИГИЛ присутствовали только иракцы, а большинство в ней составляли военные, оставившие исламистам лишь представительство и идеологию.

isis-abu-bakr-al-baghdadi

Абу-Бакр аль-Багдади

С другой стороны, ИГИЛ активно сотрудничает с другими исламистскими группировками, предлагая свое покровительство. Некоторые из них становятся союзниками, а их руководители получают заметные должности в иерархии ИГИЛ. Так, командир «Джейш-аль-Мухаджирин валь-Ансар» этнический чеченец Тархан Батирашвили (он же Умар аль-Шишани) стал по сути министром обороны ИГИЛ — правда, на территории Сирии.

Авторитет ИГИЛ с самого начала ее вступления в войну в Сирии был весьма высок, и очень быстро именно эта группировка сумела взять под контроль восточные районы Сирии. Однако далее иракский фактор в руководстве организации создал для нее проблемы — и дальнейшее продвижение ИГИЛ вглубь сирийской территории стало встречать сопротивление не только сирийской армии, но и прочих террористических группировок. В конечном итоге ИГИЛ стала больше воевать с коллегами, чем с правительственными войсками.

На завоеванных территориях немедленно создавались органы власти, которые по факту были лишь отдельной службой секторального военного командования. Жестокость, с которой населению территории внедряли нормы новой жизни, очень быстро начинала приносить плоды — желание оказывать сопротивление или неподчинение очень быстро ликвидировалось вместе с сомневающимися. Бывшие члены партии БААС, военные старой иракской армии, практически воссоздавали ранний саддамовский режим, в котором роль баасистской идеологии играл примитивизированный ислам. Их совершенно не интересовала обертка, им был важен только результат. Цинизм военных в некотором роде пугал исламистов и вызывал периодические конфликты, но ценность результатов при таких подходах окупала все, тем более, что как раз военспецы в политику не лезли, умы особо не смущали. В конце концов удалось даже заставить Хаджи Бакра отпустить бороду, чему он категорически противился.

При этом военные прекрасно понимали значение идеологии и неплохо понимали роль пропаганды в войне. Не менее интересно то, что они не чурались и современных методов ведения информационных войн. Созданная при согласии Хаджи Бакра студия «Аль Фуркан» отметилась не только фильмом «Звон мечей», но и вообще системной работой по созданию визуальных образов группировки. По некоторым данным, содействие в ее становлении и работе оказывали сотрудники «Аль Джазиры» — пока, правда, неизвестно, действующие или бывшие. Есть любопытные данные о том, что часть сотрудников медийных подразделений ИГИЛ проходили учебу на различных западных курсах — режиссерских, операторских, дикторских, даже актерских.

151214190854-isis-generic-1-super-tease

Грабеж территорий стал экономической базой ИГИЛ, однако в отличие от иных группировок, немедленно было введено упорядочивание всего процесса. Вследствие этого экономика захваченной территории получила возможность относительно приспосабливаться к происходящему и воспринимала упорядоченный грабеж как налоговое бремя, понятное и вполне привычное. Любые попытки индивидуального грабежа пресекались властями ИГИЛ с показной жестокостью через публичные казни. Это лишь укрепляло авторитет группировки на захваченных территориях. Ролики с казнями мародеров очень быстро привели к тому, что желающих поживиться на территории ИГИЛ резко поубавилось.

Тем не менее, инфраструктура захваченных территорий очень быстро «проедалась» насквозь, и поддерживать экономику и финансовое положение группировки можно было лишь путем экстенсивного захвата территорий. Поначалу ИГИЛ рассчитывала на захват Алеппо — одного из богатейших городов региона, однако два года бесплодной борьбы за него плюс гибель в январе 2014 года в Алеппо Хаджи Бакра вынудили военное командование ИГИЛ прекратить экспансию в Сирии и начать сокращать свое присутствие в других регионах страны, кроме Ракки и отдельных районов Дейр-эз-Зора. Тем не менее, отдельные группировки, присягнувшие ИГИЛ, остались на своих местах. Весьма интересным представляется плацдарм ИГИЛ в Ливане, который она так и не стала ликвидировать.

Фактически ИГИЛ была вынуждена возвращаться в Ирак не столько потому, что испытывала жесткое давление со стороны других исламистских группировок, сколько затем, что ресурсная база захваченных территорий стала истощаться. Требовался серьезный набег, который позволял решить сразу несколько задач — расширение территории войны и увеличение ресурсов, а также достижение основной цели — создание своего государства.

Возвращение не сулило легкой прогулки. Суннитские племена провинции Анбар предпочитали доброй войне плохой мир с центральным правительством Багдада. Несмотря на очень непростые отношения и разногласия с правительством Малики, а также на откровенную дискриминацию суннитского меньшинства со стороны шиитского руководства Багдада, отношение к исламистам было еще более прохладным, так как они несли только войну, никак не компенсируя возникающие при этом проблемы.

Уже поэтому первоначально лобовая атака Анбара для ИГИЛ обернулась серьезными проблемами — помимо правительственных сил армии и полицейского спецназа с ними воевали и ополченцы суннитского племенного вооруженного формирования «Ас-Сахва». Неудачные бои за Рамади и Фаллуджу убедили шуру ИГИЛ, что такая война будет слишком вязкой и вряд ли принесет нужный результат.

Практически на ходу было проведено новое планирование, и ИГИЛ изменила направление вторжения в Ирак. Вместо продвижения по казалось бы, дружественным суннитским территориям было принято решение идти на север к курдским районам. Нелогичное на первый взгляд, именно оно принесло блестящий результат — захват Мосула стал катастрофой для официального Багдада. ИГИЛ получила не только колоссальные финансовые ресурсы мосулских банков, но захватила важнейшие склады и военные базы армии Ирака, нефтяные месторождения и перехватила ключевые транспортные магистрали.

Победа была настолько крупной, что даже профессионалы-военспецы не смогли ее «переварить». Невероятное по всем меркам количество взятых вооружений, боеприпасов, денег нужно было «осваивать», рухнувший фронт позволил захватить огромные территории, и у ИГИЛ банально не хватило людей. Кроме того, ей пришлось на севере столкнуться с пешмерга курдов, которая в военном отношении выглядит куда как серьезнее опереточной иракской армии. В итоге захват Багдада стал практически невозможным, а промедление привело к тому, что обеспокоенный Иран сумел организовать оборону столицы Ирака, перебросив на опасные направления неофициально, но практически в открытую свои подразделения, включая и отряды «Аль Кудс» и «Басидж». Наступление предсказуемо захлебнулось, и ИГИЛ приступила к перегруппировке и удержанию захваченных территорий.

Экономика

Насколько можно судить из информации, которая приходит с территорий, на которых установилось правление ИГИЛ, жизнь для обычного гражданского населения в определенной мере выглядит вполне сносно. Естественно, что мировые СМИ обращают внимание в первую очередь, а зачастую и только на зверства и террор, которые процветают на этих территориях (к ним мы вернемся чуть позже), однако куда меньшее внимание обращается на повседневную жизнь.

Управление захваченными территориями ИГИЛ организует предельно технологично: немедленно назначается амир района, города, области, которым как правило, становится идеологически верный исламист, назначаемый Шурой за личные заслуги и обязательно соответствующий всем критериям по своим анкетным данным. Кандидатура амира проходит согласование с идеологическими структурами ИГИЛ, контрразведкой и прочими надзорными органами. Здесь бюрократическая машина саддамовского режима работает, как в прежние времена.

54

Тем не менее по сути, он является тем же, кем и Абу-Бакр аль-Багдади — прикрытием для реальных управленцев, которые немедленно приступают к созданию структур управления территорией. Рядом с амиром неотлучно находится советник-баасист, который с одной стороны консультирует зачастую безграмотного руководителя, с другой — направляет действия того в нужном русле, готовит решения, речи, в общем — управляет марионеткой.

В случае необходимости советник может мгновенно превратиться в следователя и палача, так что особых иллюзий у подшефного его положение не вызывает. Кроме того, в ИГИЛ существует практика скорой ротации амиров — они постоянно перемещаются как по горизонтали, так и по вертикали, причем как вверх, так и вниз — вплоть до расстрельной ямы. Никакого прекраснодушия относительно бескорыстности управленцев на местах руководство ИГИЛ не испытывает, поэтому ротации — вполне рабочий инструмент контроля над возникновением коррупционных связей и цепочек. Коррупция, кстати, искореняется настолько жесткими методами, что госслужащие Исламского государства в страшном сне не могут представить, что они будут обогащаться привычными для Востока методами. Пока железная дисциплина и страх наказания держит ситуацию под контролем. Понятно, что это ненадолго, бакшиш на Востоке — культурная особенность, но пока революционная целесообразность правит бал.

Аппарат управления территориями выглядит с одной стороны вполне достаточным для контроля над ними, с другой — вполне компактным. Это очень быстро приносит свой эффект: компактный аппарат не требует избыточных ресурсов для своего содержания, его легче контролировать, решения принимаются довольно быстро. Правда, и здесь есть оборотная сторона, касающаяся низкого качества принимаемых решений, но пока это не носит угрожающего характера.

Во время стремительной экспансии ИГИЛ весной-летом прошлого года структура передовых подразделений ИГИЛ чем-то напоминала американскую: вместе с боевыми отрядами в город заходили гражданские специалисты, которых у Баас от прошлой жизни осталось огромное количество. В городе еще шла зачистка, когда собирались первые производственные совещания, на которые выдергивались местные кадры, списки которых уже заранее были на руках игиловцев. После ухода линии фронта далее город начинал жить обычной жизнью, не испытывая особых проблем ни с водой, ни электричеством, ни связью, ни продовольствием.

RNPS

Введенные нормы шариата касаются в том числе и экономической жизни. Вводится обязательный закят для правоверных и джизья для всех остальных — по сути, работающая налоговая система. ИГИЛ расположен на транзитных территориях, что обеспечивает весьма солидный доход, который организация получает, введя пошлины на все проезжающие торговые караваны и одиночные автомобили. Существует налоговая служба, которая немедленно проводит учет всех налогоплательщиков, а так как таковыми являются поголовно все жители, то заодно эта служба выполняет роль массы других, которые тоже работают со списочным составом населения территорий. Это тоже существенно сокращает аппарат управления за счет ликвидации дублирующих друг друга служб.

По некоторым данным, налоговое бремя на экономику подконтрольных ИГИЛ территорий существенно ниже, чем то, что было при прежних режимах. Правда, это касается в значительной мере тех экономических субъектов, которыми управляют местные жители-сунниты. Для всех иных условия весьма тяжелы, связано это в первую очередь с немалым размером джизьи. Кроме того, нередки случаи реквизиций, которые происходят согласно приказам амиров. Перед иноверцами на территории Исламского государства ставится выбор — либо переход в ислам, либо заключение так называемого договора «зимми», согласно которому за иноверцем остается право исповедовать свою веру, но при этом платить джизью, либо покинуть территорию. Уклонившихся от этого выбора ожидает смерть. В Ракке, к примеру, всем иноверцам в 48-часовой срок было предписано определиться с этим выбором, а тем, кто его не сделал по истечению указанного срока, «ожидал меч».

Несмотря на то, что на подконтрольных территориях существует легальная производящая экономика (в конце концов, должны же люди что-то есть, пить, обуваться, строить, производить текущий ремонт и обслуживать машины и механизмы), все-таки пока основные статьи дохода Исламского государства — это доходы от нелегальной торговли и прочих отраслей криминальной набеговой экономики. Ситуация вынужденная, но пока Шура ИГ смотрит на ситуацию вполне рационально и сквозь пальцы — приоритетом является выживание молодого государства, все остальное служит этой цели. Правда, контроль за серым и черным рынком тоже налажен весьма жесткий, а некоторые сектора нелегального бизнеса полностью «национализированы».

Разные исследователи называют свои цифры, но в целом они сходятся на том, что ежемесячный доход Исламского государства составляет от 80 до 100 миллионов долларов и даже выше. ИГИЛ торгует нефтью из захваченных в Сирии и Ираке месторождений. Естественно, что легальная продажа нефти в их условиях невозможна, но ее с успехом заменяет контрабанда, где контрагентами выступают коррумпированные курдские, турецкие, иракские чиновники и вездесущие местные контрабандисты. Ориентировочный доход от торговли нефтью — от 1 до 3 миллионов долларов в день. Нефть транспортируется автотранспортом.

isis-oil

Кстати говоря, обладая месторождениями нефти, ИГИЛ решил задачу снабжения топливом своей техники, что в условиях блокады его территории (условной, но тем не менее она существует) представляет серьезную проблему для боевой деятельности организации. ИГИЛ захватил нефтеперегонные заводы с мощностью, достаточной для производства необходимых объемов не только для своих группировок, но и для продажи населению. Под контролем ИГИЛ находятся не самые крупные нефтеперерабатывающие производства, и начиная с лета 2014 года они упорно ведут борьбу за город Байджи на севере Ирака, где расположен один из крупнейших НПЗ страны. Коалиция, воюющая с ИГИЛ, тоже прекрасно понимает ценность этого объекта и город несколько раз переходил из рук в руки. В настоящее время ИГИЛ выбит из Байджи, хотя его отряды находятся неподалеку.

Тем не менее, и здесь выход был найден через строительство примитивных, но работающих «самоваров», известных по войне в Чечне. Качество топлива, получаемого в них, весьма невысоко, однако главную проблему — дефицит дизельного топлива и бензина они решают. Кроме того, дешевизна и простота обустройства подобного производства делает практически бессмысленной воздушную войну с топливной инфраструктурой ИГИЛ — в случае потери «самовара» его довольно легко и быстро создают на новом месте.

Еще одна статья, дающая немалые доходы в экономику Исламского государства — воровство людей с целью выкупа. На Западе оно известно под названием «киднеппинг», но воруют, понятно, не только детей. Это явление настолько распространено, что в некоторых вилайетах (провинциях) Исламского государства издавались распоряжения о временном запрете на бессудные захваты местных жителей с сугубо меркантильной формулировкой — с целью предотвращения падения цен на выкуп пленника.

Побочным видом деятельности у этого бизнеса является работорговля. Часто людей захватывают непосредственно с целью продажи в рабство, в рабство продают и людей, за которых не смогли по каким-то причинам заплатить выкуп.

Война — это возможность перераспределения собственности. Грабеж и реквизиции (в первую очередь у немусульманского населения) также пополняют казну, а в случае необходимости — и резервные склады Исламского государства. Судьба людей, которых лишают всего, естественно, совершенно не интересует тех, кто проводит такого рода реквизиции, но и здесь работает четко отлаженная система: реквизиция у мусульманского населения проводится лишь в зоне боевых действий с обязательной компенсацией после их завершения. Социальная база Исламского государства — священная корова для бывших членов Баас, которые прекрасно понимают, что власть без населения, над которым они властвуют — абстракция…»

Террор

Основная задача Исламского государства — построение халифата. Поэтому вся политика ИГИЛ направлена на реализацию этой цели. Террор — часть политики, и он имеет перед собой ряд важных задач.

Главная среди них — расчистка территории. Вместо того, чтобы заниматься проблемами, связанными с надзором за «неблагонадежным контингентом» и отвлекать на это и без того не слишком обширные ресурсы, используется эффективный, хотя и предельно грубый метод выдавливания инородцев и иноверцев с захваченных территорий. «Зачистить» территорию путем истребление миллионов неблагонадежных — занятие исключительно затратное и занимающее немалое время. Самый простой способ — создать невыносимые условия для этой части населения и попросту вынудить его бежать. Геноцид в чистом виде.

Террор, который осуществляется в отношении нелояльных, преступивших законы шариата и приказы руководства ИГИЛ, резко снижает уровень преступности и неподчинения, что опять же, позволяет существенно сэкономить на правоохранительной, антикоррупционной деятельности, минимизировать органы тайной полиции. Эффективность, возведенная в ранг государственной политики.

Захватив Ракку, ИГИЛ в числе своих первых своих задач предпринял зачистку города от христиан и алавитов, выдавив их с помощью террора и запугивания. Нужно отметить, что контролировавшие до этого боевики Свободной сирийской армии и Джебхат ан-Нусры не проводили подобные мероприятия и даже не задавались подобным вопросом. Изгнание немусульман из Ракки немедленно отразилось на результатах контроля над городом — ИГИЛ довольно быстро удалось навести в нем железный шариатский порядок и превратить Ракку в свою столицу.

Однако для того, чтобы быть максимально эффективным, террор должен иметь две составляющие — в физическом мире и в медийном пространстве. Основная война идет в головах и за головы людей, и здесь баасисты используют свой колоссальный опыт управления саддамовским Ираком.

Ирак при Саддаме тоже опирался на террор, хотя и не столь явный и нарочитый. Тем не менее, бессудные расправы и аресты были вполне нормой жизни страны, а в последние годы существования режима они начали отчетливо приобретать и исламистскую направленность: после «Кампании Веры» были введены наказания, соответствующие нормам шариата — ампутация конечностей за воровство, отрубание голов приговоренных за убийство, есть информация и о побивании камнями за супружескую неверность. Особое зверство проявляла личная гвардия Саддама Хусейна — федаи.

Специалисты мухабхарат внесли в общую копилку террора на территории Исламского государства и свой опыт конвейерных пыток и казней. Дополнили его варварские методы отрезания голов, которые теперь стали визитной карточкой Исламского государства.

Казенность террора — один из элементов его политики, и он тоже работает. Работает крайне эффективно. Ужас, который внушает ИГИЛ своим врагам и населению, приводит к тому, что наблюдалось при захвате миллионного Мосула в Ираке. Сам факт захвата вызвал паническое бегство населения города и пригородов — всего бежало от 800 тысяч до миллиона человек, населявших город и провинцию. Паника была вполне обоснованной — в Мосуле проживало только по данным официальной переписи около 40% курдов, что для города с числом жителей в 1,8 миллиона составляет почти 700 тысяч человек. Паника и ужас охватили не только гражданское население — бросая вооружение, от Мосула покатились целые дивизии иракской армии, которых с огромным трудом удалось остановить лишь возле Багдада. При всем при этом Мосул был захвачен отрядами ИГИЛ общей численностью всего лишь в 800 человек — потрясающий эффект, который был достигнут политикой террора и ужаса, внушаемого руководством ИГИЛ.

В каком-то смысле Хаджи Бакр и его коллеги напоминают Аль Саудов, которые вполне прагматично соединили свои планы построения государства Аль Саудов с идеологией учения Абд Аль-Ваххаба. Этот сплав создал тот ударный инструмент, с помощью которого эмир заштатного пустынного оазиса смог бросить вызов могущественной Османской империи и в конечном итоге через два неудачных проекта добился своего в третьей версии Саудовской Аравии. Правда, сделал это его потомок — основатель нынешней династии король Абдельазиз.

Можно сказать, что бы ни строили арабы — у них всегда получается Халифат. Видимо, это и есть наиболее устойчивая форма государственности, которую создала эта цивилизация. Некий фьюжн светской жесткой авторитарной власти с исламом. По сути, военные Саддама сейчас строят именно этот фьюжн. Именно здесь и кроется причина их взаимной ненависти с Аль Кайедой. Смехотворная причина исключения ИГИЛ из Аль Кайеды — за жестокость игиловцев — не выдерживает никакой критики. Причина имеет концептуальный характер. У ИГИЛ есть четкая и понятная цель. Аль Кайеда — симулякр, призванный имитировать движение к этой цели. Поэтому авторитет ИГИЛ столь высок — ее цель на понятийном уровне доступна самым невежественным и необразованным.

Ну, а жестокость ИГИЛ… На Востоке этим никого не удивишь, это норма жизни. Судьба отдельного человека — пыль по сравнению с интересами общества. Это суть и смысл жизни любого жителя Востока — подчинение личного общественному.

      Salil Sawarim - Abu Yaseer
Нести в массы: