«Накачка банальностями»

Прием этот очень распространен и, наверное, не раз описан до меня — но почему-то в большинстве пособий по критическому мышлению и обнаружению манипуляций в тексте о нем ничего не упоминается. Соответственно, и какого-либо удачного названия для него я не припомню, поэтому пришлось придумывать свое. «Накачка банальностями» — лучшее, что пришло мне в голову.

В чем суть этого приема? У Вас есть некий весьма спорный тезис, в правильности которого Вы хотите убедить читателя. Доказательств по существу у Вас не хватает, либо они сами носят достаточно спорный характер и мало кого убедят. В этой ситуации надо заполнить пустоту бесспорными, банальными истинами, которые могут иметь весьма косвенное (в лучшем случае) отношение к обсуждаемому вопросу, но не вызовут никаких возражений у читателя. Чем сильнее удастся «накачать» текст прописными истинами — тем лучше. Очень хорошо, если они при этом будут вызывать у читателя еще и эмоциональный отклик.

При этом наиболее высокую концентрацию банальностей нужно создать в самом начале текста, в первых двух абзацах. Дело в том, что знакомство с первыми абзацами текста уже формирует у читателя определенную установку по отношению к основной его части; это примерно как первое впечатление при знакомстве с новым человеком. В психологической литературе часто упоминается эффект «третьего да» — если человек ответил утвердительно на два вопроса, у него возникает подсознательное стремление ответить таким же образом на третий (этим активно пользуются, в частности, менеджеры по продажам). В данном случае механизм примерно тот же: согласившись с написанным в первых двух абзацах, читатель будет испытывать определенные сложности с тем, чтобы занять критическую позицию по отношению к следующим тезисам автора.

Однако первыми двумя абзацами, конечно, ограничиваться нельзя. «Правильные банальности» должны быть щедро рассыпаны по тексту. Во-первых, они должны поддерживать сформированную у читателя установку. Во-вторых, при общей оценке текста мы часто бессознательно выводим некое «среднее арифметическое» его содержания. Если 70% содержания оценивается нами положительно, общая оценка текста тоже окажется достаточно высокой — даже если эти 70% не имеют прямого отношения к основному тезису. На практике это означает, что читатель, может, и не согласится с автором безусловно, но решит, что «во всем этом что-то есть».

Как противостоять подобной манипуляции? Наилучший способ — распознавать подобные «правильные банальности» с ходу. Необходимо спрашивать себя, какое отношение имеет то или иное утверждение автора к его основному тезису — и, если такая связь отсутствует, мысленно вычеркивать его из текста.

Прошлой осенью я наткнулся на новый журнал под названием «Историк» — мне бросили ссылку на статью на сайте этого издания, я попытался ее открыть, но вместо статьи на экране появилось обращение редактора. Сперва я хотел просто закрыть сайт, но затем текст показался мне интересным, и я решил разобрать его по косточкам. 

Что должно содержать обращение редактора? С точки зрения читателя — короткий рассказ о журнале, на основании которого можно принять решение о том, стоит ли читать его дальше. С точки зрения автора, этот текст должен вызывать у потенциального читателя положительные эмоции, желание поближе познакомиться с изданием. Кроме того, необходимо более или менее четкое позиционирование, чтобы целевая аудитория могла безошибочно идентифицировать журнал. Что ж, посмотрим, что получилось в данном случае.

Дорогие друзья!

Приветствую вас на сайте журнала «Историк».

«Историк» – это журнал о России, о ее актуальном прошлом и непрошедшем настоящем, о людях, делавших и делающих нашу историю.

Часто можно услышать: сколько людей, столько и мнений. Это относится и к истории: каждый видит прошлое через призму собственного опыта, своих знаний и интересов, представлений о добре и зле.

Пока все стандартно: начало предельно расплывчатое, автор говорит о возможности разных взглядов на прошлое, демонстрируя читателю определенную непредвзятость.

В этом смысле хорошо, что изданий «об истории вообще» на рынке печатной продукции много: каждый найдет себе по вкусу. Есть среди этих изданий серьезные научные журналы. Есть «всякие всячины», в которых наукообразно и не очень написано обо всем на свете – порой и не разберешь, для кого придумано все это многообразие. Есть и откровенно дилетантские «веселые картинки», и очевидно развлекательные «пустышки», спекулирующие на жареных фактах и собственных выдумках. Что ж: всякому свое, и пусть расцветают сто цветов.

Перечисляется несколько категорий журналов. При этом «всякие всячины» и «пустышки» характеризуются однозначно негативно, оставляя у читателя ощущение, что уж в этом-то случае ему подсовывают не «жареные факты и собственные выдумки», а нечто серьезное и солидное. Однако с «серьезными научными журналами» редактор свое издание также не отождествляет. К какой категории его отнести — остается загадкой. Возможно, разгадка придет позднее?

Впрочем, нация – это совокупность граждан, ощущающих себя частью исторического, аксиологического и географического пространства своей страны. А, значит, у каждой состоявшейся нации за мозаикой мнений и оценок по поводу своего прошлого и настоящего незримо проступает нечто, что составляет основу общенациональной памяти.

В глаза сразу бросается слово «аксиологического». И возникает логичный вопрос: на кого все-таки ориентирован журнал? Если не только на узкий круг интеллектуалов, но и на «массового» любителя истории, следовало бы выразиться попроще. Имеем ли мы в данном случае дело с ошибкой — или со стремлением впечатлить читателя ученым термином?
Во-вторых, здесь важный поворот мысли: мы все по-разному трактуем историю, но все же у нас есть общее «нечто». Что же это за «нечто»?

Прежде всего, это события и люди sine qua non, – это своего рода «места памяти», без которых нельзя представить историю данного народа. И чем увереннее нация смотрит в свое прошлое, тем ярче и насыщеннее она существует в настоящем, тем энергичнее она устремлена в будущее. Такая уверенность вырабатывается воспитанием, просвещением, заинтересованным размышлением о судьбах страны и ее народа.

Вот она, «накачка банальностями» в чистом виде. Этот абзац — по сути, набор предельно общих и ничего не значащих формул. Его важное преимущество, ради которого он и добавлен в текст — он ни у кого не вызовет серьезных возражений. Каких бы взглядов ни придерживался читатель, он сможет с чистой совестью подписаться под этими словами.

К сути же автор текста подходит очень медленно, осторожно, продолжая сыпать общими фразами.

Наш журнал – это серьезное чтение для думающих людей, любящих Родину во всем многообразии ее социального опыта – опыта побед и поражений, высочайших взлетов и драматических падений. И поэтому – это разговор о главном, а не досужее развлечение и не поиск «исторических блох».

Обратите внимание на словосочетание «серьезное чтение для думающих людей». Это — весьма распространенное сегодня позиционирование: «наш журнал — для четких пацанов, если ты читаешь его, значит, ты четкий пацан». Такие фразы используются всеми, кому не лень, пишутся едва ли не на заборах и настолько набили оскомину, что скоро словосочетания типа «для тех, кто умеет думать и анализировать», «для тех, кто хочет развиваться» и т.п. будут стопроцентным признаком откровенной туфты. Слова «не досужее развлечение» — тоже избитый прием, сигнализирующий читателю: «читай, если хочешь чувствовать себя небыдлом».

При этом слова становятся все более общими, понятия — все более расплывчатыми. Что есть «главное»? Что такое «исторические блохи»? В истории, как и в любой, наверное, науке не бывает мелочей.

Наконец, проплыв по морю банальностей, добираемся до ключевой фразы. Вот она:

Мы пишем для тех, кто считает себя патриотом. Для тех, кто испытывает потребность в консервативном знании о прошлом и настоящем. 

«Консервативное знание» — это как «синяя песня». Словосочетание, не имеющее смысла. Слово «консервативный» имеет множество значений, но ни одно из них не сочетается со словом «знание». Консервативным может быть мировоззрение, идеология, но не знание. Почему было не написать «консервативный взгляд», например? Потому что «знание» — это претензия на некую объективность, это звучит солиднее. А читатель, убаюканный банальностями, проглотит.

«Консервативное» — это ключевое слово во всем маленьком абзаце. Именно оно придает конкретный смысл слову «патриот» — весьма неоднозначному понятию, допускающему разные толкования, особенно в нынешней России. Здесь же все сформулировано предельно четко: патриот — это консерватор.

Следующий абзац подтверждает эту мысль.

Для тех, кто устал от глумления над историей своей страны, от засевших в общественном сознании и часто привнесенных из-вне стереотипов и штампов восприятия действительности. Для тех, кто не согласен с попытками интерпретировать историю своей Родины лишь как цепь реализованных негативных альтернатив.

Интересно, какая мысль кроется за написанием «извне» раздельно и через дефис? У меня есть на этот счет несколько гипотез, но не буду забираться в дебри. Мы сейчас не об этом. А о том, что фактически основная суть — позиционирование журнала — содержится в двух маленьких последних абзацах. Именно здесь автор предисловия фактически выстраивает уравнение «думающий человек (небыдло)» = «патриот» = «сторонник (политического) консерватизма» и фактически заявляет о том, что обращение к истории будет происходить под определенным идеологическим углом.

Зачем же были нужны все предшествующие красивые фразы? Именно для того, чтобы создать у читателя позитивный, благоприятный настрой, бессознательно идентифицировать себя с журналом до того, как карты окажутся раскрыты.

Оригинал: раз, два

Нести в массы: