Что стоит и чего не стоит знать о Беларуси. 3

С 1994 по 1996 годы Александр Лукашенко укреплял собственную власть в Беларуси – избавлялся от оппозиции, брал под контроль денежные потоки, распустил независимый от него парламент (который осмелился поставить вопрос об импичменте президенту) и назначил другой, во всем согласный. А в период с 1997 по 2000 годы Лукашенко при активной поддержке своего окружения разыгрывал самые различные комбинации, которые позволили бы ему каким-то образом взобраться на российский трон.

Лукашенко рисовал убедительную картинку Беларуси как страны, где работают заводы, где сохранены колхозы и совхозы, где нет олигархов и не было «обвальной приватизации», где сохранены бесплатные медицина и образование и где совсем нет безработицы. Среди его сторонников в Москве называли таких публичных политиков, как Геннадий Зюганов, Геннадий Селезнев, Евгений Примаков и Юрий Лужков.

Многочисленные поездки Лукашенко по различным регионам России в какой-то момент начали сильно напоминать предвыборные вояжи. Дело дошло до того, что окружение Ельцина убедило «царя Бориса» в том, что такие поездки Лукашенко могут быть опасны для центральной власти в Кремле. Тогда белорусскому президенту резко «перекрыли кислород» в плане поездок по регионам – под давлением Москвы местные руководители перестали его приглашать. Но у Лукашенко оставалось мощное лобби в руководстве России – в том числе среди военных, которые были недовольны прозападным курсом Ельцина и Козырева.

Самая известная попытка Лукашенко стать во главе России произошла в 1997 году, когда Ельцин приходил в себя после операции на сердце. В конце февраля в Минск прилетел помощник президента России по международным делам Дмитрий Рюриков. Его задачей было подготовить преобразование Сообщества Беларуси и России в союзное государство. В Москве процессом руководил вице-премьер Валерий Серов, который заручился одобрением проекта со стороны практически всех заинтересованных ведомств.

Были подготовлены документы. Главный из них – Устав союзного государства. Как обычно бывает в таких случаях, документ пошел на согласование в министерства и ведомства, получил визы российского МИДа и министерства по делам СНГ. Наконец, добрался в аппарат правительства, где вопросы СНГ в тот момент курировал вице-премьер Валерий Серов. Он также завизировал документ, и вот уже в СМИ объявляется, что 2 апреля два президента – Борис Ельцин и Александр Лукашенко – должны подписать новый союзный договор. Цель, которая была продекларирована – в перспективе создание единого федеративного государства. С единой таможней, валютой, гражданством, с пограничным и военным союзом.

Ночью 28 марта первый-вице-премьер Анатолий Чубайс звонит в Кремль главе администрации Валентину Юмашеву и говорит, Валя, а ты в курсе, что уже через неделю у нас возникнет новое государство? В каком смысле, отвечает Юмашев. Чубайс говорит, а в таком, что в нем не сильно уже будет нужен российский президент, впрочем, как и российское правительство, и даже наша коммунистическая дума уже мало кого будет волновать. В ходе разговора выясняется, что в документе, который только сейчас попал на стол Чубайсу для визирования, есть положения, которые по сути уничтожают суверенитет России и передают властные полномочия новым органам союза – Высшему совету и Парламентскому собранию.

Юмашев, Ельцин и Чубайс в июне 1997 года

В проекте договора было оговорено, что верховная должность в белорусско-российском государстве является сменной: два года союзом управляет один президент, следующие два года – другой. При этом порядок формирования Высшего Совета Союза определялся таким образом, что первым главой нового государства при любом голосовании становился бы Лукашенко.

В подготовленном проекте устава союза говорилось: «Решения Высшего Совета Союза обязательны для органов Союза и для органов исполнительной власти государств-участников». А про парламент было сказано так: «Государства-участники создают условия для преобразования Парламентского собрания в представительный и законодательный орган Союза, избираемый непосредственно гражданами Союза».

При этом в федеративном парламенте предусматривалось равное представительство белорусских и российских депутатов. Это при том, что в России тогда проживало 150 млн человек, а в Беларуси – меньше 10 млн.

Чубайс и Юмашев начали разбираться. Выяснилось, что Устав этот был подготовлен председателем комитета Думы по делам СНГ коммунистом Тихоновым и замминистра белорусского МИДа Антоновичем. Поскольку в российские ведомства он попал как документ Исполкома, в текст никто сильно не вникал, визировали и отправляли выше. Так он и добрался до Белого дома и Кремля. А в Кремле помощник президента по международным вопросам написал записку президенту о том, что Устав надо подписывать, поскольку он полностью соответствует стратегическим интересам России.

Юмашев утром доложил президенту ситуацию. Ельцин был в бешенстве. Отменять визит президента Беларуси, приезжающего на торжественные мероприятия по случаю подписания Устава – невозможно. И подписывать документ – тоже невозможно. Более того, внутри правительства и администрации президента раскол. Вице-премьер Серов и помощник президента Рюриков, два главных действующих лица, отвечающих за работу с СНГ, настаивают на подписании этого документа. Их аргументация: Устав – это шаг к созданию нового Союза, к нему в будущем присоединятся и Казахстан, и Украина, и Киргизия, а потом и другие страны. Никакой суверенитет Россия не теряет, поскольку она больше, экономически сильнее. На вопрос, что мы будем делать, когда Александр Лукашенко, будучи руководителем Союза и возглавляя Высший совет, начнет заниматься экономикой России, как он это делает у себя дома, или войну Западу объявит? На это говорилось, ну, мы же этого не позволим. Только, если Устав давал такие возможности, не позволить уже было бы невозможно.

В результате было принято решение: несмотря на недовольство белорусов, Устав изменить, убрав из него противоречащие российской Конституции положения. Чтобы не пороть горячку, проект Устава опубликовать и организовать всенародное обсуждение. Белорусская сторона, поняв, что поуправлять Россией не получится, потребовала убрать пункт, ради которого весь этот процесс и затевался – о создании в перспективе федеративного государства.

2 апреля 1997 года договор о создании Союзного Государства России и Беларуси все-таки был подписан – но в совершенно выхолощенном виде. Те, кто присутствовал на церемонии официального подписания документа, говорят, что «на Лукашенко было жалко смотреть».

После тех событий Ельцин отстранил от должностей большинство из тех, кто с российской стороны был причастен к подготовке скандального документа. И первым был уволен помощник по международным делам Дмитрий Рюриков. Евгений Примаков, большой сторонник объединения с Беларусью, также едва не лишился своего поста.

Вообще, до 2000 года Лукашенко особо и не скрывал, что считает независимость Беларуси не некой ценностью, а скорее историческим недоразумением, курьёзом. В его выступлениях с 1994 и по 2000 год почти не встречаются слова «независимость», «суверенитет», «собственный курс». Зато сожалений о распаде СССР и словосочетаний типа «славянское единство» – хоть отбавляй. Всё изменилось, когда к власти в России пришёл Путин. Лукашенко, поняв, что из его затеи взобраться на российский трон ничего не вышло, постепенно стал трансформироваться в белорусского патриота-государственника. Фразы типа «независимость Беларуси – это ее главная ценность» и «я никогда не поступлюсь ни каплей суверенитета страны» стали доминировать в его выступлениях. После «крымнаша» в июле 2014 года Лукашенко даже заговорил по-белорусски (правда, пока только по бумажке). Такими темпами к концу 20-х годов Александр Григорьевич и вовсе может оказаться националистом похлеще самого Зенона.

Закручивание гаек

Внутри страны 1997 и 1998 годы по сравнению с предыдущими были тихими и спокойными, разве что в 1997 постоянно где-то что-то взрывали. Президент правил, оппозиция митинговала, народ выживал. Те, кто во время кризиса 96-го был за президента, получили много сытных постов, те, кто был за парламент, получили по ушам и либо были выброшены из системы (Карпенко, Богданкевич), либо раскаялись и были прощены (Калякин, Булахов).

Успешно сдав парламентскую сессию, депутаты получили распределение на множество доходных постов. Особенно приятные посты достались, разумеется, бывшим деятелям «Згоды». Так, один из них, Евгений Миколуцкий, получил главного ревизора Могилёвской области.

В белорусских условиях ключевой фигурой в области в то время являлся не губернатор, а тот, кто его официально контролировал, — при условии, что у него была поддержка в столице. В этом отношении Могилевская область — особая, поскольку большая часть президентского окружения — выходцы из Могилева.

К тому же в условиях 90-х Могилевская область была стратегической, поскольку через нее лежал прямой транзит в Россию. Прежде всего — транзит для левого спирта и продовольственного импорта, который, по существовавшим договоренностям, должен был растаможиваться в Беларуси. Главный областной контролер при желании легко мог преградить кому-то дорогу — или открыть ее.

6 октября 1997 года в подъезде дома, где жил Евгений Миколуцкий сработало заложенное в мусоропроводе взрывное устройство. Миколуцкий погиб, его жена получила ранения.

Евгений Миколуцкий

На похороны чиновника собралась вся правящая белорусская элита во главе с президентом. Покойному срочно было присвоено звание Героя Беларуси (первое в истории страны). В речи президента прозвучало: «Эти люди не только готовили покушение на Миколуцкого, они замахивались выше, на самого президента».

Милиция перетрясла весь город. В 300-тысячном Могилёве было задержано около 500 человек. Спустя некоторое время арестовывали министра сельского хозяйства и продовольствия Василия Леонова (тоже в прошлом жителя Могилева) и его друга, бывшего майора КГБ Валерия Ткачёва.

Уже из СИЗО Ткачёв сумел передать письмо на имя генпрокурора Беларуси. По его словам, допрашивавший его милицейский генерал под пытками требовал от него признаний в убийстве Миколуцкого и подготовке покушения на Лукашенко. Генпрокурор не отреагировал, а 27 декабря 1997 года Ткачева нашли повешенным в камере.

Известно, что до ареста Ткачёв собирал компромат на чиновников и милицейскую верхушку Могилевщины. Среди доказательств он намеревался представить пленки, фиксирующие факт производства на государственном предприятии левого спирта и его транспортировку автотранспортом в Могилев и Россию под прикрытием работников КГБ и в сопровождении ГАИ. Известно также, что и Василий Леонов за месяц до своего ареста дал группе подчиненных ему сотрудников министерства задание подготовить на имя президента записку по пресечению нелегального производства спирта и связанных с этим нелегальных доходов.

Но как оказалось, контроль за спиртовым потоком и продовольственной контрабандой осуществляла чрезвычайно влиятельная фигура — настолько влиятельная, что именно ее версию и озвучил сам президент, а Ткачёв с Леоновым отправились на нары.

По слухам, заказчик знал о готовящейся беседе Миколуцкого с председателем КГБ. И сказал ему об этом сам Миколуцкий: у следствия была распечатка номеров междугородных линий, по которым особенно часто звонил Миколуцкий перед гибелью. Среди них, говорят, был и телефон тогдашнего вице-спикера нижней палаты парламента, бывшего главного помощника Лукашенко и председателя «Згоды» Владимира Коноплёва, в прошлом могилёвского милиционера.

Но это, повторяем, всего лишь слухи. Настоящие убийцы были вскоре осуждены. Смерть Ткачёва значительно упростила следствию задачу. Из 500 задержанных взяли троих, кто хоть как-то был связан с Ткачёвым (сосед по даче, знакомый друга сына) и дали им от 5 до 11 лет.

Впрочем, в то тяжёлое для страны время Миколуцкий был далеко не единственным взорванным. Ещё взрывали суд, какой-то жилой дом на Авакяна, пару раз газопроводы, была листовка с угрозой подорвать «Славянский Базар» и граната в садике российского посольства. Взрывали либо неизвестные люди, либо никому не известные организации «Белорусская освободительная армия» и «Новый порядок». Судя по тому, что про них с тех пор никто не слышал, конторы это были несерьёзные и, возможно, не существовали вообще.

Дрозды

Первые раскаты грозы 1999 года донеслись летом 1998-го. Только-только успели принять закон о запрете на участие в выборах лицам, на которых наложено административное взыскание, только-только успели выгодно загнать несколько десятков истребителей с советских складов — в России начался Кризис-1998. А ещё летом случился скандал с Дроздами.

Дело было так. Дрозды – элитный посёлок в северо-западной части Минска непосредственно граничащий с резиденцией Александра Лукашенко. Однажды президент решил, что неплохо бы наградить своих депутатов и членов правительства за верность и подарить им по домику. Взгляд его упал как раз на Дрозды.

Была проблема — в этих домиках, как оказалось, жили послы всяких иных государств (не в посольстве же им ночевать). Послов попросили вон. Послы заявили, что не пойдут, и даже подали официальные протесты. Подала их, среди прочих, и Россия, а посол начал собираться заранее, так как хорошо знал характер хозяина.

Строптивых послов начали выкуривать. Внезапно выяснилось, что у них истёк срок аренды, электричество кончилось, водопровод не проводит, а канализация того и гляди засосёт уважаемых послов в Свислочь. Ближе к середине осени послы капитулировали и покинули свою крепость, а честные депутаты и полезные министры получили по симпатичному домику.

Въезд в Дрозды — белорусскую Рублёвку. За последние 20 лет не появилось ни одной фотографии того, что находится по другую сторону. Никому не интересно

Но иностранные империалисты не успокоились и продолжали строить свои козни. Поэтому президент лично прилетел на экономический форум в Кран-Монтано и толкнул там речь в лучших традициях почётного доктора БГУИР. Перепуганные империалисты послов вернули, приглашать Лукашенко себе в гости перестали, а заодно заранее смирились с чем угодно, что он будет творить там у себя. С тех пор визиты отца белорусского народа на Запад можно пересчитать по пальцам.

В том же году Беларусь, единственная из всей Европы, вступила в движение неприсоединения. Лукашенко лично ездил в Белград поддержать Слободана Милошевича во время натовских бомбежек Сербии, а затем яростно защищал Саддама Хусейна. Это сейчас Александр Григорьевич осторожничает и миротворствует, а тогда, в конце девяностых белорусский президент был в авангарде борьбы с мировым империализмом.

Ещё в 1997 внезапно выяснилось, что Верховный Совет 13-го созыва и не подумал расходиться. Конечно, он потерял большую часть депутатов, но почти весь президиум в новый парламент не вошёл и продолжал собираться подпольно. Более того, у него имелся председатель (сбежавший Шарецкий), ВРИО председателя (Карпенко) и даже Центризбирком (Гончар и компания). Более того, европейские империалисты, желая навредить белорусскому народу, дошли до того, что признали их легитимность! Милиция боролась с ними как могла, регулярно разгоняла подпольные собрания и сажала участников на 15 суток, но в начале 1999 экономика вдруг накренилась, и возникла вероятность, что платить милиции будет просто нечем.

В январе 1999 года жители отдалённых минских окраин были разбужены топотом копыт апокалиптического всадника. Зловещий чёрный мерседес остановился перед неприметным панельным домом. Из мерседеса вышел вернувшийся Гончар. Начался финальный раунд.

Верховный Совет наносит ответный удар

Собрав Карпенко и Ко, Гончар изложил план — организовать подпольные президентские выборы. С подпольным президентом и подпольным парламентом можно будет организовать подпольные министерства, подпольные ведомства, подпольную налоговую инспекцию, после чего замутить правительство в изгнании.

Дело в том, что президент и оппозиция существовали в разных юридических реальностях. Президент действовал согласно конституции 1996 года (одобренной, но не принятой) на де-факто консультативном референдуме, который признала только Россия, Югославия и Ирак. А оппозиция жила по конституции 1994 года, полагая, что срок полномочий президента истекает 20 июля 1999 года.

Когда Верховный Совет 13 созыва назначил альтернативные президентские выборы на май 1999 года, многие отнеслись к этому как к курьёзу. Объединённую оппозицию поспешили списать со счетов как безнадёжно слабую и неспособную противостоять президенту.

Но в декабре 1998 года о готовности баллотироваться на пост главы государства заявил экс-премьер Михаил Чигирь, который ради участия в выборах отказался от места топ-менеджера в московском представительстве немецкого концерна GEO. После этого стало очевидно, что в игру вступили не политические маргиналы, а серьезные люди.

Кроме того, вернувшийся в Минск Гончар сумел за две недели сформировать альтернативный ЦИК. А когда к концу февраля в каждом районе республики появилась альтернативная официальной избирательная комиссия, даже скептики вынуждены были признать, что компания по организации подпольных выборов может иметь успех. Для участия в выборах было выставлено две кандидатуры – вышеупомянутый Чигирь и находящийся в эмиграции Зенон Позняк.

Михаил Чигирь (в центре) на похоронах Василия Леонова через 15 лет после описываемых событий

Чтобы не допустить проведения выборов, Лукашенко использовал своё стандартное оружие – административные аресты. Арестованы были многие члены ЦИК, самому Гончару предъявили обвинение  по статье «незаконное присвоение полномочий должностного лица». Вернувшийся в Беларусь Чигирь был арестован «по подозрению в хищении в особо крупных размерах». Тем не менее, это не помешало обеим инициативным группам собрать необходимые 100 тысяч подписей за выдвижение кандидата.

Оппозиция имела все основания рассчитывать на снисхождение избирателей. Недовольных политикой президента Лукашенко становилось всё больше. За пять лет его руководства средняя зарплата по стране упала в долларовом выражении в 4-5 раз. Прилавки магазинов выглядели как в советские времена – не было яиц, сыра, сахара, колбасы. Никогда ещё рейтинг Батьки не падал так низко. Согласно данным независимых социологов, за него готовы были отдать голоса около 13-15% минчан, а целом по республике – около 30%. Кроме того, Лукашенко не мог рассчитывать и на безоговорочную поддержку своего окружения. Арест министра Василия Леонова и главы нацбанка Тамары Винниковой ясно давали понять, что положение их коллег такое же шаткое и всецело зависит от настроения главы государства.

За месяц до выборов от кровоизлияния в мозг скончался Геннадий Карпенко. За две недели до выборов бесследно пропал пониженный к тому времени до полковника Юрий Захаренко.

Юрий Захаренко и Геннадий Карпенко

Тогда же загадочно исчезла и арестованная глава Нацбанка Тамара Винникова, находившаяся с 1997 года под домашним арестом. Правда, в отличие от остальных исчезнувших, Винникова через какое-то время объявилась в Лондоне. Свет на её таинственное исчезновение пролили записи майора Мельниченко. На одной из них глава службы безопасности президента Украины в разговоре с Леонидом Кучмой упоминает о том, как они «через англичан выпускали руководителя Национального банка Беларуси».

Это дало повод заговорить о возможной сделке между Винниковой, белорусскими властями и некой третьей стороной, что, во-первых, позволило экс-главе Нацбанка «исчезнуть» на глазах охранников, а во-вторых, спасло ее родственников от преследований режима.

Альтернативные выборы

Грянули выборы. Активисты ОГП и БНФ сколотили ящики, напечатали бюллетеней и пошли по квартирам собирать голоса. Милиция пыталась их ловить. Центризбирком заседал и подсчитывал. Кандидат Чигирь сидел. Кандидат Позняк, по своему обыкновению, скандалил, обвинял и уверял, что на этот раз он точно разоблачит все чекистские провокации. К его вящему неудовольствию Гончар потребовал голосовать не один день, а неделю, потому что: а) выборы подпольные, б) за день не справимся, в) председатель Центризбиркома — он, а Позняк — всего лишь кандидат в президенты.

По неофициальным данным, лидировал Позняк, но с очень небольшим отрывом. По другим неофициальным данным, подпольный Центризбирком подпольно насчитал такие числа, каких с его логистикой или возможностями наголосовать было физически невозможно. Что бы там ни говорили, итог один — кандидат Позняк внезапно нанёс проклятым чекистам настоящий удар ногой с разворота. В Центризбирком пришёл за его подписью факс, озаглавленный «Проект Чигирь». В нём сообщалось, что все эти выборы — провокация ФСБ, чтобы чекист Гончар, уже избравший одного чекистского президента, избрал в президенты чекистского ставленника Москвы Чигиря и что в этом и был план Москвы. Позняк разгадал их замысел и знает, как не допустить его реализации. Поэтому он снимает свою кандидатуру, чтобы все видели: победа досталась нечестным путём!

Президент Беларуси курильщика — Семён Шарецкий

Получив этот пакет данных, Центризбирком, разумеется, завис, а следом за ним упала вся БНФовская сеть активистов. Наконец, Гончар заявил, что выборы, ввиду бегства кандидата, сорваны, а временным президентом становится… Шарецкий. Тот сказал «спасибо», уехал в США и стал с тех пор не виден и не слышен. Подпольные протоколы подпольного Центризбиркома то ли сожгли, то ли выбросили, так что кто лидировал, мы никогда уже не узнаем.

А в сентябре пропал и сам Гончар. Вместе со своим другом, бизнесменом Анатолием Красовским, он возвращался поздним вечером домой после посещения бани. На предполагаемом месте похищения — улице Фабричной — были найдены осколки стекла автомобиля и кровь похищенных.

(Продолжение следует)

      Абсэнт - Крамбамбуля
Нести в массы: