Что стоит и чего не стоит знать о Беларуси. 5

Контуры новой эпохи стабильности и процветания начали вырисовываться в Беларуси в июле 1999 года. Тогда, через месяц после неудавшихся альтернативных выборов, состоялся очередной VI съезд БНФ. Ожидалось что-то в духе предыдущих съездов — пара речей, пара дежурных отчётов, видик, на котором прокрутят кассету с очередным выступлением Позняка, который призовёт своих адептов бороться так, чтобы земля горела под ногами оккупантов, выдвижение Позняка руководителем партии, избрание Позняка руководителем партии, а потом — фуршет!

Но в этот раз всё пошло не так — часть главарей, в частности, уже знакомые нам Сивчик и Ходыко попросту взбунтовалась и резонно заявила, что под руководством Зенона Станиславовича партия успешно растеряла всё что только можно растерять: доверие народа — рейтинг 5%, сеть активистов, уважение других политиков, международные связи, выборы и референдумы. Следующим шагом будет, видимо, утрата партии и партийного имущества — как раз начиналась перерегистрация партий, и БНФ под руководством Позняка имел все шансы пролететь.

Накал достиг того уровня, что бывал в 12-ом Верховном Совете. В результате оппозиционный кандидат Винцук Вечёрко и бессменный лидер Позняк набрали голосов поровну. Съезд по уставу БНФ выполнил недопустимую операцию и был распущен.

Вечёрко и Ко объявили, что будет ещё одна сессия съезда и уж там они точно всех победят. Позняк объявил, что одной сессии достаточно и пересдачи не будет, Вечёрко отчислен, остальные на каникулы. Демократия выплеснулась и потекла по страницам партийной прессы, электорат читал и обалдевал, а рейтинг партии провалился в подполье. Успешные партийные чиновники, совершенно не желавшие партизанить, побежали к Вечёрке, почвенники и старые бандеровцы побежали к Зенону, БНФ-овский комсомол «Молодой Фронт» объявил, что поддерживает обоих кандидатов. Впрочем, его оперативно возглавил ставленник Вечёрки — образцовый семьянин, геолог и борец с гомосексуализмом Павел Северинец.

Наконец, в декабре собралась вторая сессия БНФ, куда позняковцы не явились. В результате держателей бренда «БНФ» стало 2 — официальная «Партия БНФ» (БНФ не расшифровывается никак, злое государство запретило использовать слово «белорусский» в названии политических партий) и нигде не зарегистрированная, прозеноновская КХП БНФ. Первая очень быстро превратилась в заурядный гадюшник со взаимным стукачеством, всеобщим воровством и полным наплевательством на судьбу подведомственного народа, где председатели меняются с калейдоскопической скоростью и никому за пределами партии неизвестны. Вторая из политической партии довольно скоро трансформировалась в секту Свидетелей св. Зенона и, как всякая чёрная дыра, перестала что-либо отражать.

Система Вика

Позняк утверждал впоследствии, что раскол партии был результатом тщательно спланированной и проведённой спецоперации то ли белорусской, то ли российской гэбни совместно с федеральной разведывательной службой Германии. Как ни удивительно, но для этих его обвинений имеются вполне себе резонные основания.

Дело в том, что в то время российский премьер Примаков очень тесно общался с тогдашним кандидатом в канцлеры Германии Герхардом Шредером. Среди прочих вопросов обсуждался и вопрос усиления влияния Германии в российско-белорусском направлении. По итогу этих кулуарных переговоров в 1999 году в Беларуси начала работу особая миссия ОБСЕ во главе с пожилым дипломатом Хансом-Георгом Виком, который в 1985—1990 годах скромно руководил западногерманской разведкой. В самом начале своей работы, в разгар альтернативных выборов, Вик откровенно поддержал Лукашенко, заявив, что «подобная кампания никогда не будет признана полноценными демократическими выборами <…> А значит президентом на вполне законных основаниях останется Лукашенко».

Ханс-Георг Вик

Вскоре после того как альтернативные выборы предсказуемо закончились неудачей, Вик начал собирать всех президентских недругов и объяснять им, чего хочет Европа.

Что происходило и какие разговоры велись на этих закрытых собраниях мы можем только догадываться, но суть его речей легко угадать по тому, что потом говорили и делали те, кто согласился играть по этим правилам. Суть была простая: Лукашенко Европу устраивает, а США — не интересует. Конечно, иногда чудит — так можно просто не пускать, пусть чудит у себя дома. Он террористов не тренирует, атомной бомбой не трясёт, с соседями не воюет, геноцид не устраивает, даже дома и те не взрывает. Через его страну едут грузы и поезда, а в нефтепроводе «Дружба» булькает так необходимая нефть. Вторая Польша в позняковском исполнении никому в Европе не нужна, так что сидите тихо, делайте вид, что занимаетесь политикой, вовремя подставляйте громоотводы и гоните отморозков, а гранты мы вам пришлём. Бюджет уже выделен, надо осваивать.

Первыми полевыми испытаниями новой системы стали президентские выборы 2001 года, последний раз, когда у демократической оппозиции были хоть какие-то шансы победить. Для чего надо было заранее, хотя бы за полгода до голосования, из пяти оппозиционных кандидатов выбрать одного, отправить его на смотрины в Москву и ждать вердикта.

Лица белорусской демократии: Домаш, Чигирь, Гончарик, Козловский и Калякин

Оппозиция долго колебалась между председателем Федерации профсоюзов Беларуси Владимиром Гончариком и бывшим гродненским губернатором Семеном Домашем. Вик настаивал на том, чтобы единым кандидатом стал Гончарик. Домаш и начальник его предвыборного штаба Александр Милинкевич до последней минуты саботировали это решение.

Только за месяц до голосования, когда время было безнадежно упущено, когда руководство России, очень долго ожидавшее единого кандидата от демократической оппозиции, решило поддержать Лукашенко, демонстративно пригласив его в Сочи, эта пара согласилась с кандидатурой Гончарика.

Выборы прошли 9 сентября 2001 года. И даже в такой ситуации Гончарик набрал, по официальной информации, около 16% голосов избирателей, а по независимым данным что-то около 32%. Оппозиция пыталась было указывать на факты фальсификаций. В особенности на добровольно-принудительную процедуру досрочного голосования, отработанную во время референдума 1996-го. Запад выборы не признал, но через день в Нью-Йорке бабахнуло так, что даже в самой Беларуси до выборов никому уже не было дела.

«Спаситель нации» Домаш получил от власти сытную должность гендиректора одного из госпредприятий. Милинкевич был назначен на не менее сытную должность главного борца с режимом, на которой честно отработал целых 10 лет.

После выборов на всякий случай были ликвидированы и независимые профсоюзы. Экономическая жизнь в стране, тем временем, неожиданно начала налаживаться. Благодаря удачно найденной форме сотрудничества с Россией – «нефть и газ в обмен на поцелуи» – в стране заработали заводы, зарплаты начали расти, агрогородки – строиться, а деревни – газифицироваться.

Разложив на лопатки всех внутренних и внешних врагов, Александр Григорьевич мог, наконец, вплотную заняться строительством молодого белорусского социалистического государства.

Белорусское экономическое чудо

Впервые термин «белорусская модель экономики» появился как раз накануне президентских выборов 2001 года. К её характерным чертам относятся:

  1. Сохранение крупного государственного сектора во всех основных отраслях экономики. По разным оценкам, в Беларуси нулевых государство контролировало от 70 до 80% экономики. На Украине этот показатель не превышал 40%, в России – 35%, в Польше – 25%, в Литве – 23%;
  2. Административное регулирование денежных доходов населения и цен на товары первой необходимости. Регулирование цен на товары и услуги, на отдельные факторы производства (труд, капитал, и др.) осуществляется главным образом административными, а не рыночными методами;
  3. Сохранение социалистической системы социальной защиты населения;
  4. Искусственное поддержание полной занятости населения через систему государственных заказов и прямого запрета на увольнения;
  5. Неприменение процедуры банкротства к убыточным предприятиям государственной формы собственности, а также принудительная национализация в особых случаях финансово несостоятельных предприятий частной формы собственности;
  6. Стимулирование экспорта через различные системы льгот предприятиям-экспортерам;
  7. Особые отношения с Россией;
  8. Специфические элементы теневой экономики.

О ключевых пунктах 7 и 8 мы поговорим отдельно в следующих частях, что же касается остальных, технических пунктов, в отдельные годы они дополнялись политикой поддержки наиболее важных – «валообразующих» (специфический термин белорусского русского языка) – предприятий, а также эмиссионном кредитовании целых отраслей (сельское хозяйство и строительство льготного жилья).

Стоит отметить, что вопреки официозу, постоянно акцентирующему внимание на тракторах и самосвалах, белорусская экономика в действительности является сырьевой: базируется на переработке и реэкспорте российской нефти и экспорте калийных удобрений.

Структура белорусского экспорта в 2009 году

Белорусская экономическая модель, вопреки всем ожиданиям, оказалась довольно жизнеспособной и до конца нулевых обеспечивала стабильный экономический рост. Природа такого экономического роста крылась в сочетании ряда исключительно благоприятных внешних условий для белорусской экономики, сложившихся к началу двухтысячных.

Во-первых, оставив около 80% всех предприятий в госсобственности, государство исключило для них процедуры банкротства, что позволило им существовать при хронической многолетней убыточности, но сохраняя при этом рабочие места и гарантируя определенный уровень заработной платы.

Политика, направленная на искусственное удержание «на плаву» госсектора, в течение многих лет не позволяла справиться с инфляцией и падением обменного курса белорусского рубля. Еще в 99-м году инфляция исчислялась трехзначными цифрами за год, и только к середине двухтысячных её удалось понизить до приемлемого уровня в районе 10%.

То же самое касается и зарплат. В Беларуси со времен СССР сохранена единая тарифная система, и государство через регулирование ставки I-го разряда влияет на размер окладов на предприятиях государственной формы собственности, и таким образом влияет на установление средней заработной платы в стране. Другими словами, в Беларуси, цена рабочей силы определяется преимущественно не рынком труда под воздействием спроса и предложения на рабочую силу, а государством и его представлениями о том размере заработной платы, который можно считать приемлемым в каждый конкретный период развития экономики (этот уровень утверждается, как правило, на Всебелорусском народном собрании, каждый раз в сторону поступательного повышения).

Искусственное стимулирование роста заработной платы привело к тому, что уровень рентабельности большинства предприятий оставался очень низким даже при заметном росте объемов производства и продаж. Удельный вес убыточных предприятий в отдельные периоды достигал 45% от их общей численности.

Эти предприятия удерживались на плаву благодаря государственной политике изымания средств у эффективных производителей и передаче их менее эффективным, постоянно нуждающимся в поддержке, поскольку товары, которые они производят, не пользовались спросом и часто оставались без сбыта.

Издержки белорусской плановой экономики. Сотни никому не нужных тракторов МТЗ, ржавеющих под открытым небом в ожидании, пока их толкнут какому-нибудь африканскому царьку

Во-вторых, рост мировых цен на энергоносители и сырьевые ресурсы, начавшийся в 2002 году, резко повысил платежеспособный спрос российского бизнеса на белорусские средства производства, особенно машиностроительного профиля, так как аналогичные им российские предприятия уже прекратили свое существование.

В-третьих, многие крупные белорусские предприятия, особенно нефтехимические, изначально являлись конечным технологическим звеном для переработки российского энергетического сырья перед его экспортом за рубеж, и рост цен на них позволил им получить большие прибыли и даже начать реконструкцию.

В-четвёртых, в течение всех трансформационных лет Беларусь получала из России природный газ, обеспечивающий около 80% энергетического баланса страны, по ценам значительно ниже рыночных, что помогало поддерживать государственный промышленный комплекс и достаточно высокий уровень социальной защиты населения.

Динамика белорусского внешнего долга. Фиолетовым показан долг госсектора, оранжевым он же, но в расширенном определении по какой-то хитрой методологии МВФ

Белорусская экономическая модель относительно бесперебойно функционировала до января 2011 года, когда в стране совершенно внезапно разразился тяжелейший финансовый кризис. Из обменников исчезла валюта, курс доллара за год вырос с 3000 до 8500 белорусских рублей, а затем и до 20000. Инфляция за год составила 108,7 %, цены на продукты питания (в том числе, контролируемые государством) выросли в среднем на 125 %. Ставки по потребительским кредитам выросли до 120 % годовых. При этом зарплата в долларовом эквиваленте упала с 500 до 170—220, то есть ниже уровня Киргизии, Молдавии, Армении, Украины и Азербайджана.

Динамика курса белорусского рубля к доллару

Впрочем, по мнению властей, никакого кризиса в стране не было и нет, а есть лишь подрывная деятельность отдельных субъектов, непатриотично скупающих польские подгузники и туалетную бумагу и таким образом способствующих росту отрицательного торгового сальдо.

Некоторые аналитики, правда, обращали внимание, например, на искусственное тридцатипроцентное повышение зарплат накануне президентских выборов, непрекращающуюся эмиссию белорусского рубля и быстрый рост дефицита бюджета. Но и это не главное.

Главное, как всегда, в тени, а точнее – в теневой экономике. О которой и пойдёт речь в следующей части.

(Продолжение следует)

Нести в массы: